«Недостаток коммуникации между врачом и пациентом в эпоху глобализации и интернационализации становится особенно актуальной проблемой»
Источник: Газета.ru
«А поговорить?» — жалуется пациент любой поликлиники или больницы после приема. «Вас много, а я одна!» — ответит иная медсестра. И будет права, но не совсем. Почему медики в России часто держат пациентов в неведении о всех подробностях заболевания?
Влада Сайфетдинова о том, что быть занудой на приеме у врача не стыдно.

Недостаток коммуникации между врачом и пациентом существовал в России всегда, но именно сейчас, в эпоху глобализации и интернационализации, становится особенно актуальной проблемой. Современные пациенты становятся более требовательными к качеству медицины, в том числе в плане взаимодействия с лечащими врачами. Россияне не исключение. В социальных сетях все чаще встречаются сообщения в духе «мне ничего не сказал хирург», «врач не объяснил, зачем мне нужно пить эти таблетки», «терапевт молча что-то писала в моей карточке, а что именно, — не разобрать, слишком уж непонятный почерк». Жалобы на то, что доктор ничего не объяснил и не рассказал пациенту — одни из самых распространенных. Почему так? И можно, и нужно ли это менять?

Конечно, сегодня «обет молчания» больше характерен для государственных учреждений. Частная медицина по объективным причинам вынуждена стремиться соответствовать принципу клиентоориентированности, и, приходя в коммерческую клинику, пациент имеет гораздо больше шансов на обращение к себе именно как к взыскательному покупателю. Государственная медицина руководствуется в вопросе организации медуслуг пациентам вместо категории «клиент» категорией «гражданин». Это, конечно, звучит очень приятно и даже гордо, но вызывает отношение врачей к пациентам именно как к посетителям госучреждения, а не как к приобретателям того или иного пакета услуг.

Это лишь вершина айсберга. Скрытая, подводная его часть складывается из суммы незаметных для посетителей больниц и клиник факторов. Причина номер один – перегруженность врачей бумажной работой, документацией, отчетными документами. Не зря среди врачей ходит грустная шутка, согласно которой «пациент — это тот, кто отвлекает врача от заполнения бумаг». Труд современного российского врача, работающего в системе госучреждений, — это буквально работа на износ, это непрекращающийся поток больных с утра до позднего вечера, в результате чего врачи, действуя в режиме нон-стоп, выполняют свои задачи именно в этой заданной модальности цейтнота. Пациента, согласно регламентам для тех, кто обслуживается по полису ОМС, нужно принять за 10 минут, а не за 30-40. Значительную часть этого времени надо еще к тому же отвести на заполнение медкарты в компьютере: и не все врачи, особенно старшего поколения, делают это быстро.

В общем, приходится чем-то поступаться: и поступаются врачи именно человеческой компонентой в общении. Но как раз сведение этого диалога между доктором и больным к минимальному «на что жалуетесь», в свою очередь, может негативно отразиться на ходе лечения в целом.

Пациенты уже в силу законов человеческой психологии стесняются говорить о своих проблемах — поэтому исходные данные для постановки диагноза врачу подчас приходится буквально вытаскивать из пациента, добывать так же, как золотодобытчик ищет ценные крупицы драгоценного металла, перемыв тонну руду. Если миновать эту стадию диалога, последствия могут быть очень невеселыми — а иногда и катастрофичными.

Причем слушать пациентов в медучреждениях системно не учат. Возьмите учебный план любого медицинского учреждения — конечно, вы найдете там дисциплины, в рамках которых рассматриваются вопросы врачебной этики и оптимальной организации взаимоотношений врача и пациента, но полноценной и значимой частью учебного процесса эти ключевые навыки — слушать больного, уметь спрашивать и отвечать на его вопросы — не являются. Во многом это наследие классического и очень пагубного академического подхода родом из 18-19 века, согласно которому врач — всемогущий целитель, которому лучше знать, как лечить беспомощного и несведущего во врачебных тайнах больного. Более того: господствовало убеждение, что больному лучше бы и не сообщать, для его же собственного блага, чтобы оградить его от ненужных эмоциональных переживаний, которые могут негативно повлиять на процесс лечения. В этом механистическом подходе личность пациента принято оставлять за скобками – врач как бы мысленно абстрагируется от восприятия того, кто именно находится у него на приеме, единственным приоритетом остается в этом случае тело больного, подлежащее излечению.

Выходить из этой ментальной ловушки и отказываться от старорежимных установок доктору, конечно же, надо, и помочь здесь могут различные современные стандарты – рекомендации, которые регламентируют, например, как следует доносить плохие вести до онкобольных (стандарт Spikes). Различные тренинговые программы по эффективному общению врача и пациента, которые сейчас есть, в том числе, и на российском рынке, тоже могут стать в этом отношении подспорьем — этика взаимоотношений может и должна быть важной частью образования врачей и медработников в целом как на этапе обязательного высшего образования, так и в ходе дальнейшего повышения своей квалификации. Возможно, хороший эффект имело бы введение общего стандарта — например, какого-нибудь кодекса общения врачей и медсестер с пациентами — обязательное, и причем в масштабах всей страны.

С другой стороны, было бы наивным полагать, что административные регламенты и различные учебные курсы могут в одночасье и, к тому же, сами по себе, привести к глобальным мировоззренческим сдвигам в медицинском сообществе.

Надо учитывать и «другую сторону медали»: сами пациенты, попадая в медучреждения, порой далеки от совершенства в своем общении с любым медперсоналом, будь то высшие, средние либо младшие медработники.
Будем справедливы: не только пациенты жалуются на врачей, но и врачи отмечают такие прискорбные действия со стороны пациентов, как несоблюдение элементарных норм вежливости, грубость и даже угрозы — от обещаний написать жалобу «куда-нибудь повыше» до угроз физической расправы. И дело здесь вовсе не в нервозности перед лицом возможного заболевания: мне кажется, что наше общество в целом еще не выработало стандартов покупательской этики. Как в магазине, так и на приеме у врача клиент зачастую склонен полагать, что заплаченный им кровный рубль делает его не просто покупателем, а чуть ли не «владельцем разума и души», что продавец, либо же врач – должен не просто заработать инвестированные в него денежные средства, а сделать нечто выдающиеся, совершить подвиг — а возможно, еще и пострадать. Самое удивительное, что этот недостаток потребительской этики, то есть, по сути, болезнь роста, причудливо соединяется в нашем обществе с другой, реликтовой чертой: во враче пациенты зачастую видят не просто специалиста, а чуть ли не ближайшего родственника, с которым можно не церемониться — ведь он поймет и простит страдающего человека.

В будущем, я уверена, многое в отношениях врача и пациента изменится хотя бы потому, что всеобщая цифровизация и автоматизация медицины позволят медработникам высвободить огромное количество времени, которое сейчас до сих пор занято рутинными операциями. Этот процесс уже идет во всем мире, и наша страна, слава богу, здесь не исключение. Но что нужно делать пациенту в ситуации, если врач или же медсестра ничего не объясняют? Можно порекомендовать две вещи. Во-первых, знать свои права и уметь их отстаивать. В нашей стране еще с 2011 года действует федеральный закон №323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в котором прописано, что врач должен подробно объяснять пациенту особенности его заболевания, согласовывать с ним необходимые лечебные мероприятия, предупреждать о возможных побочных эффектах лекарств. Но еще важнее другое: пациенту лучше всего показать себя именно квалифицированным потребителем: таким, который, с одной стороны, не ждет от врача чуда и потому не связывает с его фигурой неоправданных ожиданий, а с другой стороны, выходит из парадигмы бессловесности и беспомощности.

Иными словами, пациенту в своих собственных интересах желательно быть настоящим занудой, наседать на врача, не стесняться задавать конкретные уточняющие вопросы. Например, такие: почему вы назначили мне этот препарат? Когда его принимать? Почему вы назначаете мне эту операцию? Какие у нее возможные негативные эффекты? Проявленная в этом отношении дотошность, конечно, не в состоянии полностью устранить фактор возможной врачебной ошибки, но, если пациент начинает задавать правильные вопросы, это, как минимум, создает хорошие рамочные возможности для того, чтобы врач на них ответил.
Другие новости: