Михаил Югай: «Эра энергетической экономики закончилась, будущее — за человеческим капиталом»
Источник: Телеканал 360
Проект Международного медицинского кластера в ИЦ «Сколково» привлекает к себе все больший интерес. По сообщению Департамента градостроительства Москвы, объединение на этой базе различных платформ поможет развитию новых медицинских направлений. Например, сейчас обсуждается создание «Цифрового госпиталя будущего» Bundang. Генеральный директор Фонда Международного медицинского кластера Михаил Югай рассказал в интервью «360» , как появление медкластера поможет трансформировать здравоохранение.

— Михаил Торичеллиевич, как возникла идея строительства Международного медицинского кластера на территории «Сколково»?

— Идея кластеров сама по себе возникла давно. Это, по сути, размещение в некотором ограниченном пространстве специалистов из разных областей и генерирование на стыке этих областей чего-то нового и прорывного. Прогресс возникает на стыках, на междисциплинарных гранях, и «Силиконовая долина» как самый известный пример демонстрирует эти преимущества кластерного опыта. Сейчас кластерная экономика — это уже отдельная наука. Положительный опыт кластеризации применяют и в России. Именно так и возникла идея создания международного медицинского кластера.

Эра энергетической экономики, ресурсной экономики закончилась, сейчас становятся важны совершенно другие вещи, прежде всего — человеческий капитал. А человеческий капитал — это, в основном, образование и здравоохранение. Качество капитала напрямую зависит от того, как эти сферы функционируют. Я уверен, что нужно идти в сторону прогресса и трансформации в образовании и здравоохранении.

— Расскажите о развитии данных областей на настоящий момент.

— По уровню образования мы выглядим неплохо, а вот со здравоохранением дело обстоит хуже. Это связано с историческим развитием России: медицина у нас формировалась в бесконкурентной атмосфере, не были заложены механизмы саморазвития. Для дальнейшего развития страны медицине стоит уделять особенное внимание.

— Что повлияло на выбор места для создания кластера?

— Яблоко падает, потому что созревает. По многим причинам оно должно было упасть и преобразоваться в кластер. Почему в «Сколково»? Технология BigDatа сегодня позволяет провести анализ карты глобальных научных исследованийи и понять, какие проблемы реально интересуют человечество. Вокруг этого концентрируются, прежде всего, интеллектуальные и, во вторую очередь, финансовые ресурсы. Там, где сконцентрированы усилия, там и будут результаты.

На глобальной карте исследований мы видим очевидный «очаг» уплотнения в области биомедицины. Второй такой «очаг»образован исследованиями, связанными с новыми материалами, иинформационными технологиями. И мы понимаем, что все значимое в медицине произойдет на стыках этих областей. В «Сколково», соответственно, уже есть информационный кластер, физический кластер, где занимаются материаловедением, есть биомедицинский кластер. И наш медицинский кластер дополняет технологичную картину мира. Мы очень верим, что такая синергия технологий позволит дать импульс развитию экономики страны в целом.

— Будут ли там размещаться только международные клиники?

— Идея медицинского кластера — привлекать в страну лучшую международную экспертизу. Нам бы хотелось, чтобы через 7 лет проект был реализован, все клиники уже были построены и работали, принимали пациентов. Наш план сегодня — 10-15 клиник. Но количественный показатель по клиникам не так важен. Ведь может быть клиника, состоящая из трех человек, и может быть клиника, состоящая из тысячи человек. Разные абсолютно организации. Поэтому мы сегодня двигаемся не от таких номинальных индикаторов, а от заполнения областей здравоохранения, которые являются особенно актуальными и для россиян, и в целом для мира. Например, онкология. Первый участник медицинского кластера — израильская «Хадасса», которая известна во всем мире своими успехами в лечении онкологии. Или, например, мы знаем, что в ближайшие годы будут популярны генетические исследования, поэтому хотели бы, чтобы в кластере работали клиники с прицелом на генетику. То есть важен не вопрос количества клиник, а вопрос создания правильных конфигураций внутри кластера.

— По каким еще направлениям будут работать эти медучреждения?

— В первую очередь, мы смотрим на показатели заболеваемости и смертности в России и понимаем, что чем выше специализация по этим показателям, тем больший интерес она для нас представляет. Поэтому, в первую очередь, нас интересуют сердечно-сосудистые заболевания. Второе, как я говорил, онкология. Также, поскольку население стареет, мы все чаще сталкиваемся с таким термином, как коморбидность, когда человек страдает сразу несколькими заболеваниями и, соответственно, его лечат сразу несколько междисциплинарных специалистов.

В Голландии, где традиционно высокое качество медицинского обслуживания, давно и активно развивается именно междисциплинарный подход. Также важными направлениями для нас являются реабилитация, нейрхирургия, гастроэнтерология, пульмонология, гинекология, мужские заболевания (урология), офтальмология, лор и так далее.

— Есть ли еще критерии для отбора таких клиник?

— Клиники отбирает экспертный совет, в который входят ведущие медицинские специалисты, как российские, так и иностранные. И у нас есть несколько критериев, по которым происходит отбор: актуальность того направления, которое клиника представляет, практическая реализуемость, междисциплинарность. Цель работы медицинского кластера — создание междисциплинарной платформы в области клинической медицины, науки и образования. Поэтому если клиника планирует заниматься и медициной, и образованием, и наукой, это соответствует целям кластера.

По поводу практической реализуемости хочу отметить, что не все можно воплотить в современном мире и в конкретной стране. К примеру, у нас очень сложное законодательство по трансплантации. Если клиника собирается заниматься трансплантацией органов, в России это будет очень сложно реализовать, несмотря на актуальность направления.

— Назовите наиболее интересные примеры внедрения зарубежного опыта в российскую медицину.

— В качестве примера расскажу о таком направлении, как чек-ап (check-up). Еще пять лет назад это звучало странно для аудитории. Зачем идти в больницу, если у тебя ничего не болит? Сейчас уже многие понимают, что вещь эта совершенно правильная. Ведь гораздо проще лечить заболевание на ранних стадиях, чем запущенные случаи. Например, мы сейчас плотно работаем с известной корейской клиникой Bundang, это наиболее вероятный наш партнер в ближайшем будущем. Так вот, в Корее каждому пациенту на определенный срок поставлено прохождение обязательных чек-апов. Если там рак прямой кишки обнаружен на третьей стадии, это предмет особого разбора с участием министерства здравоохранения, это для них полный нонсенс. В России же очень много случаев рака прямой кишки диагностируется именно на третьей стадии.

Задачей кластера является продвижение технологий, которые доказали успех и эффективность, в российскую медицину.
Прохождение чек-апов, кстати, можно стимулировать экономическими факторами. Например, если человек проходит диспансеризацию регулярно, она будет стоить недорого. Так делают во многих странах. Второе: чек-ап — это очень хороший сервис. Неприятно же ходить к врачу в целом, так вот баланс отрицательных и положительных эмоций сдвигается в сторону последних за счет внимательного отношения медицинского персонала во время чек-апа и за счет того, что человеку спокойно и приветливо рассказывают о происходящем с ним. Про себя же тоже интересно узнать.

— Чем может привлечь ММК потенциальных участников?

— Мы на входе, когда начинали этот проект, думали, что интерес иностранных клиник будет только финансовым. Самое интересное, что несколько сотен клиник, с которыми мы разговаривали, имели не только финансовую мотивацию. Первое — в природе врача заложен инстинкт помощи. Медики приходят к нам, потому что понимают, что это территория, где можно и нужно развить здравоохранение. Для них сама по себе эта потребность помощи является одним из мотивирующих факторов.

Второе — есть такой тренд, медицина начинает интернационализироваться. Ведь мы сегодня не удивляемся, что глобальные корпорации присутствуют во всех странах мира? McDonalds, Coca-Cola, IKEA есть практически везде. То же самое начинает происходить и с медициной. И для клиники, в общем-то, почетно для ее имиджа, когда она имеет иностранные представительства — это подчеркивает ее высокий профессиональный статус.

Третье — людям интересно ездить по миру, общаться с коллегами, работать в других условиях. Это расширение жизни и опыта. А финансовый интерес я бы поставил только на четвертое место.

— По какому законодательству они будут работать?

— Эти клиники будут работать по специальному законодательству. На территории Международного медицинского кластера в ИЦ «Сколково» действуют положения ФЗ-160. Это территория с особым регулированием. Идея в том, чтобы клиники приходили и имели возможность создавать свои точные копии, даже улучшенные копии, и работать именно так, как они работают у себя в странах происхождения.

— Какие льготы дает ФЗ-160?

— Иностранные врачи могут работать без подтверждения диплома, то есть без получения российского эквивалента их диплома. Препараты и оборудование могут быть не зарегистрированы в России, протоколы и алгоритмы лечения они могут применять собственные, без учета локальных протоколов. Во внешней среде они должны, конечно, ориентироваться на законодательство Российской Федерации. Немного гибридная система.

— По вашему мнению, эта система будет работать?

— Сложности будут. Но есть гибридные машины, и когда их создавали, тоже было сложно, сейчас они ездят. При желании и усилиях все будет работать.

Автор интервью: Мария Зуева.

Другие новости: